О проституции в конце 80-х. Небольшое отступление.
О том, что есть девушки, которые дают за деньги мы знали всегда. Но в поселке это баба Маша, которая раздвинет ноги за бутылку, а в областном центре ухоженная и, чаще всего, немолодая женщина. Возле самой дорогой гостиницы города небольшой сквер в котором она гуляет. Их всего две или три штуки на всю область. Сеанс стоит червонец - по советским меркам совсем не мало. Говорят, что их действительно под контролем КГБ, но вовсе не потому, что кто-то там надеется какие-то секреты поиметь. Главное здоровье - именно эти специалистки не дают иностранцам полгорода наградить неизвестно чем. А уж именно они предохраняться умеют так. что вам и не снилось. И, насколько я знаю, именно такая система отлажена чуть ли не с 60-х еще годов. Бывал в Калининграде и Владивостоке, там таких девочек гораздо больше чем три, а во Владике они даже не стесняются - чуть ли не с табличками по главной улице ходят. А вот в Одессе я таких не нашел, хотя искал. Но в конце 80-х стали появляться кооператоры с большими деньгами (кто помнит, кто это такие, ставьте лайк), а за ними сфера бандитизма и сфера развлечения подтянулись. Появились сауны для своих, при саунах появились девочки. Проституция приняла невиданные размеры и достигла пика в 90-е, когда есть было реально нечего и работать негде. У нас, в поселке, на трассе стояла половина моих бывших одноклассниц. Хотя все были из приличных семей, а некоторые даже замуж целками выходили. Время такое. Ничего не поделаешь.
У Наташи за деньги был ее первый же секс. За порванную целку азер с рынка заплатил ей советские 25 рублей. Очень хорошие, по тем временам, деньги. Правда, отдавал он их не сразу, а по рублю, по трешке. И все это время продолжал ее поебывать. Потом был старшеклассник, который ей нравился, потом его друг, потом сын этого азера (замечательный, кстати, человек, в 90-е он нам очень сильно помог). Потом еще кто-то. Денег она никогда не просила, ей просто нравился секс, кто-то предложил пойти с ним в сауну, там, вместо одного хуй, оказалось три. За это заплатили, потом еще позвали. Так и пошло. На трассу она выходила редко, чаще потому что подружка звала. В сауну ее не брали, считали недостаточно красивой, а одной у дороги стоять ей было скучно. На выезде из поселка, при дороге, стоит огромный дуб, под которым вытоптан пятачок земли. Там всегда стоят девочки. Часто там же и обслуживают проезжающих. Резинки тогда редко использовали - всякий триппер был редкостью. Чаще девочкам просто кончали в рот, ну а если все-таки залетела, то аборт. тогда к этому очень спокойно относились.
За те несколько месяцев, что прошли после расставания с Анькой, мы очень сблизились с Наташей и новый год я ее позвал встречать вместе с моими родителями. Договорились, что она придет заранее, посидим, выпьем под бой курантов, а потом пойдем поздравлять ее родню. Надо сказать, что несмотря на род занятий, моих близких она почти сразу к себе расположила. Возможно тем, что очень сильно выигрывала по сравнению с моей бывшей. Она очень заботливая и это прямо чувствуется, хозяйка хорошая и это я тоже понял сразу, как только впервые очутился в ее маленькой комнатке, где на полках не было ни пылинки, а книги были расставлены чуть ли не по линеечке. А еще она, на тот момент, заканчивала музыкальную школу и уже закончила изостудию, увлекалась решением интеллектуальных задач и могла поддержать беседу на любую тему. На этом фоне как-то даже терялось то, что ее пиздой пользуются все подряд.
31 декабря 1988 года я ждал свою красавицу, сидя с родителями перед черно-белым телевизором, а ее все не было. Хотел уже сам идти к ней, но понимал, что скорее всего, она не дома. Наверное попросили выйти в сауну да задержали. И это было очень обидно и тревожно. Я у нее всегда стоял на первом месте и по отношению к работе и по отношению к другим развлечениям. И если ее до сих пор нет, значит ее насильно не пускают уйти, а я даже не знаю где она и ничем не могу помочь. Перенервничав вышел на улицу и почти сразу же, к подъезду, подъехала "Волга" такси, с переднего сидение которого выползла моя Наташка и кинулась мне на шею: "Милый, прости, я виновата. Если бы ты знал как я спешила". Ее круглая пухлая попа сама легла мне в руки, а я глядел в ее глаза и понимал, что люблю ее и хочу, чтобы она всегда была рядом. Ни за одну девочку я так никогда не переживал.
В тот день ее подруга, еще в обед, предложила ей смотаться к дубу, срубить бабла к праздничку. Ну пока они собирались время подошло к вечеру. Но несколько часов до нашей встречи еще было. Подругу Лизку сняли еще по дороге и к дубу Наташа отправилась одна. Протанцевала там на холоде около часа, но уходить без ничего не хотелось. И тут появились клиенты. Три молодых парня на "шестерке". Время уже поджимало и она сама предложила, пока она сосет одному на заднем сидении, другой трахает ее, третий ждет. Потом меняются. Кончают или в рот или в резинку. Те не возражали. Быстро отодрали мою любимую, шлепая ее крепкую круглую попку, и уехали.
Наташа подтянула свои новенькие джинсы (те, кто будет мне втирать про дефицит пусть идут на хуй. Дефицит был иностранных букв, а польские джинсы в магазине лежали - хоть жопой жуй) и почапала по свежему снежку ко мне. К счастью, на полдороги поймала такси и успела вовремя. Мы очень хорошо посидели, а потом еще лучше сходили к ее родителям. Несколько раз, во время пути, ставил ее раком в частном секторе и входил в ее потрясающую попку. Помню меня еще тогда удивило, что так сильно течет ее пизда, но особого значение не придал - девушка меня хочет и это прекрасно.
А где-то в марте Наташа сидела в своей комнате и огромные слезы катились по ее круглым щекам. Она была беременна. И понятно, что не от меня и не от постоянного клиента. Тот раз когда сперма оказалась в ее пизде был только один - она тогда спешила и не смогла это проконтролировать. А потом и вовсе об этом забыла. Первое число нового годы мы провели вместе, сначала с ее родителями, потом ходили гулять. Мы даже спать не ложились. Несколько раз я драл ее где-то за гаражами прямо на улице.
-Ну чего ты так убиваешься? Сделаешь аборт да и все.
"Нет" сдавленно произнесла Наташа и мотнула головой куда-то в сторону и вверх. Я проследил за этим движением и увидел, что, под самым потолком, висит икона. Никогда не поднимал туда свой взгляд и теперь был очень удивлен. О религии мы с ней, как-то никогда не говорили.
-Ну он-то, наверное, простит.
-А если нет? Если у меня никогда больше не будет детей? Ты же знаешь как я люблю их. Как мечтаю о большой дружной семье.
-Ну я не знаю тогда, что делать. Ну хочешь я тебя замуж возьму?
Признаюсь, ляпнул это не подумавши. Но вы бы видели как мгновенно преобразилось ее лицо. Из плачущей, будто побитой, она превратилось в огромный яркий цветок. И кажется даже за окном все тут же расцвело.
-Правда?
-Ну, конечно правда.
Отступать мне было уже некогда. Впрочем я ни разу об этих, случайно вырвавшихся словах, и не пожалел.